Обман преступниками детей с целью проникновения и ограбления квартиры.

В наибольшей степени подвержены обману дети. Недостаточная критичность в отношении взрослых, привычка подчиняться им зачастую перевешивают здравый смысл детей и даже их испуг. Достаточно грабителю уверенно, в повелительном наклонении, потребовать открыть дверь, ссылаясь, например, на отца, забывшего дома важные документы, и ребенок, даже понимая, что делает что-то не то, запускает его в квартиру. 

Обман преступниками детей с целью проникновения и ограбления квартиры.

То же самое происходит в “слезных” случаях, когда пришедший просит оказать детей ему какую-то помощь, или при разыгрывании сценария — приезд дальнего родственника из деревни: “Миленький, да это же я, твоя бабушка. Не узнаешь, что ли?” И “миленький”, если и не узнает, то боится признаться в этом.

Обман преступниками детей с целью проникновения и ограбления квартиры

Такие реакции детей вполне объяснимы и закономерны. Всю сознательную жизнь родители и учителя воспитывали ребенка в уважении к взрослым дяденькам и тетенькам. Взрослого надо слушать, взрослому надо подчиняться, взрослым надо помогать и т. п. Вот дети и помогают в меру своих сил. Вот и распахивают по первому требованию двери, ставя под угрозу сохранность имущества и собственную жизнь. Я понимаю всю необходимость воспитания в подрастающем поколении вежливости, уважительности и сострадательности к годам, но не за счет же безопасности.

Мера должна соблюдаться во всем. Наверное, стоит объяснять ребенку, что среди взрослых встречаются не только Айболиты, но и Бармалеи. И с ними, с Бармалеями, можно поступать по-бармалейски, то есть не выполнять то, о чем они просят. Что касается входной двери, проще и действеннее всего запретить ребенку открывать ее кому бы то ни было, вплоть до изъятия ключей. Хотя с точки зрения пожарной опасности такой прием чреват трагическим исходом для детей, оставшихся один на один с огнем. Что опаснее — сказать трудно.

Лучше всего научить детей во всех сомнительных случаях (все те же почтальоны, агитаторы, друзья дома и пр.) звонить родителям на работу и советоваться, пустить визитера или нет. На крайний (когда дело идет о жизни и смерти) случай очень удобен радиотелефон или коридорный телефон с удлиненным шнуром. Тогда возможно, открыв дверь на цепочке (но только очень прочной цепочке), вручить гостю трубку, чтобы он сам напрямую переговорил с хозяевами квартиры, а уж те решили, можно ему доверять или нет.

При этом передачу телефона незнакомцу следует признать небезопасной операцией, правилам которой ребенка надо учить. Чрезмерно выставленную за дверь руку злоумышленник может просто-напросто перехватить и, выкручивая и выламывая пальцы или причиняя боль иным способом, заставить детей открыть дверь. То же самое можно сказать о ситуациях, связанных с передачей в дверную щель пакетов, писем, записок и т. п. предметов. Передавая телефон (равно как и любую другую вещь), следует находиться за дверью, просовывая в щель только край трубки (или уголок корреспонденции, посылки).

Кстати, это правило распространяется не только на детей, но и в равной степени на взрослых членов семьи. При такой тактике передачи хозяева рискуют только телефонной трубкой, но не всем имуществом квартиры. При использовании радиотелефона можно рискнуть опустить трубку из окна во двор на веревке. И не надо ругать детей за то, что злоумышленник ее унес. Зато вещи не унес. И ребенку никакого вреда не причинил. Так что, считайте, легко отделались. При отсутствии телефона ребенок должен попросить гостя позвонить соседям, поговорить с ними и лишь потом, увидев в глазок знакомые лица, открывать дверь.

В том числе и по этой причине я очень рекомендую дружить с ближними соседями, а не конфликтовать из-за пустяков. Как говорится, не плюй в колодец — сто раз пригодится. Для упрощения телефонного контроля желательно вблизи аппарата хранить блокнот со списком телефонов городского и районного отделов милиции, участкового инспектора, поликлиники, жэка, телефонной станции, военкоматов и т. п. организаций, от лица которых любят выступать квартирные грабители. Если в семье дети, возле телефона надо повесить таблицу с крупно нарисованными цифрами. Двумя цифрами — 02 — и заодно уж 01 и 03.

И объяснить, в каких случаях по какому телефону звонить, что и как говорить. А чуть ниже и так же крупно написать свой рабочий телефон, по которому можно звонить по любому поводу. И на случай его поломки — телефон кого-нибудь из своих, у кого телефон к вам поближе, сослуживцев. Чуть дальше таблички с номерами должен висеть молоток. Чтобы колотить им в стены, если телефон вдруг замолчит, а в замке кто-то будет ковыряться. Причем соседи должны знать-значение этих стуков. Но молоток — это, конечно, первобытное средство. Потому что есть мобильные телефоны, которые, если не звонить по ним, а держать исключительно для тревожных звонков, могут быть приемлемы для семейного бюджета.

Нет? Все равно дорого? Тогда замените их переносными радиостанциями. Они дешевле и не требуют никакой абонентной платы. Один мой хороший приятель приобрел подобную радиостанцию и перенастроил ее на милицейскую волну. Так что теперь его дочь может разговаривать не только с ним, но и с милицейскими патрулями. Ну как вам такое предложение? Опять дорого? Тогда проводите временные телефонные линии, переговорные устройства, электро и механические звонки к нижним и верхним соседям. Желательно тем, которые пенсионеры и потому почти всегда дома. Делайте что хотите, но аварийная сигнализация в вашей квартире должна быть.

И никакие отговорки насчет дороговизны мобильных телефонов, радиостанций и электрозвонков не принимаются. Потоку что не такие уж они дорогие. В сравнении с жизнью детей. В заключение темы хочу рассказать об одной воровке, успешно действовавшей несколько лет назад в больших городах, по преимуществу в новостройках. И использующей в своих комбинациях “детский фактор”. Обладая приятной внешностью и обходительными манерами (а как иначе — профессия обязывает), она подходила на улице к первому попавшемуся добротно одетому ребенку и, гладя его по головке, вздыхала.

— Как же ты выросла, Лялечка!
— Я не Лялечка, я Маша, — поправлял ребенок.
— Так это я тебя Лялей звала, когда ты вот такой была. А теперь невеста! Как время-то летит! Кажется, только вчера твоей маме помогала тебя соской кормить… Как вы живете-то? Как мама, как папа?

И ребенок, не чуя подвоха, рассказывал тете то, о чем вообще-то лучше было промолчать. А как иначе? Не посылать же неизвестную родительскую знакомую куда подальше. Не учили так разговаривать со взрослыми. Все больше наоборот — терпеливо и. уважительно. Успешно проведя разведку боем, тетя переходила непосредственно к делу.

— Вы ведь, кажется, переехали? — вспоминала она. — А я у вас так и не была. Все работа да работа. Можно, я тебя провожу и заодно посмотрю, как вы устроились?

Далеко не все дети сразу соглашались на добровольное вскрытие домашней двери. Но тетя не отступала.

— Ты, наверное, боишься? Меня боишься? Ох ты, лапочка! Ну давай позвоним твоей маме на работу. Какой у нее номер? Все время забываю.

Недобирая или искажая цифры, воровка, слыша в трубке телефона-автомата гудки, чуть не полчаса болтала со своей давней подружкой.

— А Люсю помнишь… А как Ляля с кроватки упала… Сама хочу встретиться… Я пока зайду, погляжу. А Маша проводит. Да, Машенька?

И ребенок, слыша оживленный, хорошо сценарно и актерски выстроенный разговор, не догадывался, что он ведется в режиме монолога. Раз тетя говорит — значит, она говорит с кем-то. Заподозрить в этом случае подлог ребенок просто не в состоянии. Тут и взрослый-то не сразу сообразит.

— Ах да, ковер (или шуба, или одеяло — не суть важно)! Извини! Извини, ради бога! Все время позабываю. Неудобно-то как! А может, сейчас? Может, не откладывать? Вот и Машенька мне поможет. Ну все, целую…

И Маша отмыкала дверь, и провожала воровку в комнаты, и показывала ковер, который надо было “по знакомству” отдать в химчистку.

— А что же ты гостью чаем не напоишь? — стыдила ребенка тетя. — Иди приготовь, а я пока ковер упакую.

И пока Маша грела на кухне чай, аферистка фаршировала свернутый в рулон ковер ценными вещами и одеждой, вытащенной из шкафов. Она не спешила. Она еще и чай с хозяйскими бубликами пила. Она еще заставляла Машу помогать ей тащить собственный ковер до машины или трамвайной остановки. И Маша тащила, надрывалась.

А чем воровка рисковала? Тем, что вернутся хозяева? Всегда можно изобразить конфузию — это же надо так ошибиться — и успеть ретироваться до того, как развернут злополучный ковер. Милицейские собаки обычно доводили только до остановки или машины. Дальше след терялся. Описать тетин портрет ребенок чаще всего затруднялся. Вот такая, на первый взгляд авантюрная, а на самом деле очень точно психологически рассчитанная афера.

По материалам книги «Школа выживания в условиях экономического кризиса».
Андрей Ильичев.